Иностранные специалисты

В июле 1930 года у Окружной железной дороги между Калужской и Шаболовской улицами, в переплетении Донских переулков и тупиков, московские власти выделили участок в 22 гектара для будущего станкостроительного завода. Два соединенных вместе четырехэтажных кирпичных дома по адресу 5-й Донской проезд, 21 (ныне – улица Орджоникидзе, 5, стр. 3) строились одновременно с заводом для представителей фирм-поставщиков оборудования.
Корпус завода был еще не достроен, когда монтажники летом 1931 года начали устанавливать станки. Завод укомплектовывался почти исключительно импортной техникой: американской, английской, швейцарской, но в основном немецкой. Некоторые из станков были новинками даже для изготовителей и еще не использовались широко на заводах Европы. Естественно, что фирмы обязывались поставлять и станки, и специалистов. Поэтому еще в период монтажа оборудования при Станкострое возникла иностранная колония, состоявшая из инженеров, техников, наладчиков, приехавших по соглашениям с фирмами-поставщиками. Договоры с ними предусматривали валютную оплату, обеспечение достаточно комфортабельным жильем.
«Дом Ино» – дом иностранных рабочих – был со всеми удобствами. Его жители уже в 1932 году могли пользоваться ванной, горячей и холодной водой, газом, канализацией.
В 1931 году на Станкострой попадают немецкие, венгерские и другие иностранные рабочие, приехавшие в СССР по собственному желанию, а также экономические эмигранты и несколько немецких политэмигрантов. Многие из них сначала участвовали в строительстве завода, жилых корпусов, здания медсанчасти, а затем работали на самом заводе, который был пущен в декабре 1932 года.


В “Доме Ино”. Москва, 1933.

К 1934-1935 годам на Станкозаводе остались в основном те иностранные рабочие, которые выбрали СССР в качестве страны постоянного проживания и стремились как можно быстрее приспособиться к советской действительности. Материальных льгот у них к этому времени уже почти не оставалось, благополучие их семей зависело от количества и качества труда на заводе. Среди иностранных рабочих было много ударников производства, которыми завод гордился: Христиан Эндтер сдавал 100% продукции на «отлично», П. Рицманн перевыполнял план на 427%, Эвальд Риппергер был известен как один из лучших ударников Москвы. В конце 1935 года в цехе № 2 было решено провести стахановскую пятидневку. Имена немецких рабочих оказались на страницах «Комсомольской правды», брошюры «Стахановцы Станкозавода», сборника очерков «Первая стахановская пятидневка на заводе им. Орджоникидзе» (М.,1936).

Внутри иностранной колонии на Станкозаводе действовали собственные политкружки, выходила немецкая страничка, приложение к заводской многотиражной газете, многие рабочие были рабкорами в газетах, прежде всего в Московском обозрении (Moskauer Rudschau), газете немецких рабочих в СССР, выходившей с мая 1929 по декабрь 1933 года и Центральной Немецкой газете (DZZ), органе ЦБ немецкой секции при ЦК ВКП(б), центральном органе печати всех немцев, живших в СССР, выходившей с 1926 по 1939 годы.
Родители и родственники участвовали в жизни школы им. Либкнехта, где учились их дети, активной была деятельность в клубах иностранных рабочих и политэмигрантов, в культурных и развлекательных вечерах внутри колонии. Жители дома благоустраивали территорию двора, делали клумбы, высаживали растения и цветы, к которым привыкли на родине. Сохранились воспоминания о волейбольной площадке, заливке катка. Команда немецких рабочих участвовала в цеховых и заводских соревнованиях.
Иностранные рабочие и специалисты приглашали на Станкозавод для выступления перед советскими и иностранными коллегами певца Эрнста Буша, актеров Александра Гранаха, Каролу Нейер. (Ее муж, румынский инженер-конструктор Анатоль Беккер работал на Станкозаводе. Оба позже были репрессированы: Анатоль был расстрелян в 1937 году, Карола погибла в лагерях в 1942-м).

Но наступило лето 1937 года, и в Москве, Ленинграде, да и по всей стране начались т.н. «национальные» операции НКВД против поляков, немцев, латышей и представителей других национальностей. 20 июля Сталин пишет записку к постановлению Политбюро ВКП (б), с которой и начались репрессии против немцев: «Предложить т. Ежову дать немедля приказ по органам НКВД об аресте всех немцев, работающих на оборонных заводах (артиллерийские, снарядные, винтовочно-пулеметные, патронные, пороховые и т.п.), и высылке части арестованных за границу». Через пять дней всем управлениям НКВД был разослан приказ Ежова № 00439, в котором, в частности, говорилось: “Агентурными и следственными материалами последнего времени доказано, что германский Генеральный штаб и Гестапо в широких размерах организуют шпионскую и диверсионную работу на важнейших, и в первую очередь оборонных, предприятиях промышленности, используя для этой цели осевшие там кадры германских подданных. Агентура из числа германских подданных, осуществляя уже сейчас вредительские и диверсионные акты, главное внимание уделяет организации диверсионных действий на период войны и в этих целях подготавливает кадры диверсантов”. 1 февраля 1938 года Ежов издает распоряжение № 233 о продлении всех «национальных» операций до 15 апреля 1938 года.
Под этот молот репрессий попали и многие иностранные жители «Дома Ино». Одному из них мы сегодня установили мемориальную табличку.
Заявку на установку 16 памятных знаков на фасаде этого дома подали нам учителя истории и выпускники московской школы № 1450 “Олимп” разных лет. Они же добились согласия жителей дома и провели огромную работу по поиску и сбору информации, документов, фотографий, живых свидетельств, а также по поиску родственников погибших. Один из них – внук Эвальда Риппергера – живет в Германии и смог прилететь в Москву, чтобы принять участие в церемонии установки таблички своему деду.

Эвальд Фердинандович Риппергер родился в 1902 году в Альбрехтсе, пригороде города Зуль, тогдашнего центра оружейного и горнорудного производства в Тюрингии. В 1931 году в условиях кризиса и безработицы он завербовался на работу в Советском Союзе. Этому способствовали его левые убеждения. С женой Августой, четырехлетним сыном Рольфом и младшим братом Эрихом Риппергером Эвальд приехал в Советский Союз в конце 1931 года. Сначала недолго работал на заводе в подмосковных Подлипках, затем устроился фрезеровщиком на Станкозаводе имени Орджоникидзе.

Эвальд Риппергер

Сын Эвальда Риппергера Рольф
с женой Ниной и с сыновьями
Валерием (самый младший) и Геннадием (слева).
Орск, 1954-1955.

Он был одним из известных ударников среди иностранных рабочих завода, принимал активное участие в общественной жизни. О нем неоднократно писали в заводской многотиражке, немецкой газете DZZ. Эвальд Риппергер был рабкором в Московском обозрении «Moscauer Rudshau», входил в состав правления клуба иностранных рабочих, был знаком с немецкими актерами, участниками группы «Колонне Линкс». Эвальда Риппергера арестовали 23 февраля 1938 года. Его обвинили в участии в деятельности контрреволюционной фашистско-шпионской организации “Гитлер Югенд” (дело об этой мифической организации было полностью сфальсифицировано). Своей вины Эвальд не признал.
Через три месяца – 17 мая 1938 года – его приговорили к высшей мере наказания. Обвинение было классическим для иностранцев, которых массово арестовывали начиная с лета 1937 года в рамках т.н. «национальных» операций НКВД – шпионаж. В случае Риппергера – шпионаж в пользу Германии. Приговор был приведен в исполнение 28 мая 1938 года. Эвальд Риппергер был похоронен в общей могиле на полигоне в Бутово. Ему было 36 лет.
Жена Эвальда Августа Риппергер была выслана в 1941 году в рабочий лагерь города Орска как жена «врага народа». Из лагеря освободилась лишь в 1948 году, три года спустя после окончания войны. В 1947 году ее сын Рольф женился на русской девушке Нине Гордеевой. У них родились двое детей, Геннадий и Валерий. Лишь полтора десятилетия спустя – в 1955 году – Августа и Рольф с семьей смогли вернуться на родину.
Младший брат Эвальда Эрих Риппергер в 1937 году поехал добровольцем в Испанию. Вернувшись в 1939 году в Москву, он в годы войны был мобилизован в трудовую армию, находился в Нижнем Тагиле на Урале. Его жена Ирене была на принудительных работах в Мариуполе, их сын Эдгар жил на попечении бабушки по матери. После окончания войны Эриху удалось вернуться в родной город Зуль. В 1946-м за ним последовали жена и сын.
Эвальд Риппергер в 1957 году был посмертно реабилитирован за отсутствием состава преступления.

21 октября 2016 года на доме появилась (фотовидео) первая табличка «Последнего адреса», а в 1450-й школе состоялась встреча с Валерием Риппергером, внуком Эвальда Риппергера.